• Как правильно применять Прожестожель

    99% женщин неправильно отмеряют дозу препарата

    Путь введения препарата – трансдермально (через кожу). При применении нужно открыть тубу и проткнуть ее с помощью маленького пробойника, который находится в пробке. Металлическая перепонка тубы должна полностью открыться. Для расчета...

    Читать дальше...

  • Врачи советуют отказаться от самообследования груди

    Самообследование груди признано наименее эффективным методом диагностики рака молочной железы. Врачи рекомендуют отказаться от его использования, сообщается в докладе, озвученном на III конференции «Женское здоровье»...

    Читать дальше...

  • Смертельный загар

    Мечтая о лете, о солнце, заботясь о красоте загорелой кожи, мы редко задумываемся об опасностях, которые подстерегают нас при неправильном пользовании благами природы. Одна из этих опасностей — меланома, самая злокачественная форма рака кожи. Какие причины могут привести к ее возникновению? Можно ли уберечься от меланомы и что делать, если болезнь все-таки возникла?

    Читать дальше...

Мы боремся за то, чтобы наши больные жили долго

Считается, что рак молочной железы у женщин хорошо поддается лечению. Почему же у нас в стране высокая смертность от этого заболевания?

Об этом мы говорим с главным научным сотрудником Российского онкологического научного центра имени Н. Н. Блохина, лауреатом Государственнной премии России, доктором медицинских наук, профессором Августом Гариным.

Побочный эффект прогресса

«Корр.»: – Август Михайлович, я слышала, что рак молочной железы – самая распространенная форма рака у женщин в России?

А.Г.: – Да, и не только в России. 1 млн 380 тысяч случаев рака молочной железы выявляется в мире ежегодно. Преимущественно в развитых странах.

«Корр.»: – Сразу возникает вопрос: почему?

А.Г.: – Такая опухоль появляется в основном у женщин старше 60 лет. В более молодом возрасте – реже. Она чаще развивается у женщин нерожавших, мало рожавших, не кормивших детей грудью…

«Корр.»: – Тогда понятно. В развитых странах женщина рожает в лучшем случае одного – двух детей, не всегда кормит их грудью…

А.Г.: – Чем дольше в стране продолжительность жизни, тем больше случаев рака. Чтобы рак развился, должно пройти от 40 до 50 лет.

Пять прогнозов

«Корр.»: – Считается, что рак молочной железы хорошо поддается лечению…

А.Г.: – Есть прямая закономерность: с опухолью до 2 см можно вылечить 90% больных, с опухолью 3–4 см – 60–70% больных, а если опухоль – 10 см, с такой излечиваются только 10% больных.

Рак молочной железы – это 4 или 5 разных заболеваний. Есть благоприятная форма болезни, когда опухоль менее «злая», чаще она возникает у женщин в менопаузе при высоком уровне эстрогенов. А есть тройной негативный рак, когда у больных нет рецепторов к гормонам эстрогенам и прогестерону и нет так называемого гена HER‑2. Тогда опухоли особенно опасны. И выживаемость таких больных хуже.

Прогресс в лечении рака груди заключается в том, что значительно уменьшилась роль хирургии. Раньше удаляли всю молочную железу… Есть такой замечательный итальянский онколог Умберто Веронези, я помню, на одном медицинском форуме в Сан-Антонио он с экспрессией кричал: «Женщины устали от этих операций!».

Сейчас хирургия при раке груди – маленькая. Сохраняется молочная железа, мало того, делается пластика молочной железы. А прогресс лучевой терапии состоит в том, что уходят от 4-недельного облучения. Приходят к пятидневному облучению. За рубежом есть аппараты, направляющие луч точечно на ложе опухоли. К сожалению, у нас в онкоцентре таких аппаратов нет.

Появились серьезные химиотерапевтические лекарства, которые дают возможность продлить жизнь больных с метастазами до 3–4 лет.

Чья вина?

«Корр.»: – Почему же у нас высокая смертность от этого заболевания?

А.Г.: – Тут есть вина самих женщин, они избегают профилактических осмотров. Опухоль, которая впервые диагностируется в США, равна в среднем 2 см, а у нас 20% опухолей, которые впервые диагностируются, – уже огромные, страшные, с метастазами… Люди поздно приходят к врачу.

Американцы всем женщинам, начиная с 45 лет, делают профилактические исследования. А у нас не придается государственного значения скринингу молочной железы. Когда-то онкологические диспансеры задумывались как учреждения, которые будут искать больных. А сейчас они превратились в заурядные больницы. В этом году американцы сообщили, что они во время маммографии обнаружили у 67 тысяч женщин предрак. Это вообще стопроцентное излечение.

«Корр.»: – Установить предрак можно скринингом, то есть обязательным обследованием всех женщин?

А.Г.: – Да, скринингом. Вторая причина высокой смертности – у нас нет такого современного оборудования, как, например, лучевые аппараты, которые дают точечное воздействие. У нас пациентка должна месяц или даже 6 недель лежать в больнице и облучаться. Это нехорошо, и вдвойне нехорошо, если опухоль находится в левой молочной железе, рядом с сердцем. Статистика показывает, что у женщин, прошедших облучение левой молочной железы, чаще возникают инфаркты.

Все упирается в деньги?

«Корр.»: – Значит, мы не можем сказать, что лечение рака молочной железы у нас в России соответствует международным стандартам?

А.Г.: – Хирургическое лечение полностью соответствует. Лучевая терапия пока, к сожалению, не соответствует. Химиотерапия в настоящее время у нас проходит на мировом уровне там, где есть деньги и где есть квалифицированные доктора.

«Корр.»: – Больные получают препараты по квотам?

А.Г.: – Если они лежат у нас, то по квотам. Если я рекомендую лечиться дома: в Туле, в Новосибирске или даже в Москве – для амбулаторного лечения больные часто вынуждены покупать современные эффективные препараты за свои деньги.

«Корр.»: – Все амбулаторное лечение идет за счет больного?

А.Г.: – Для многих – да. Или дешевое лекарство им дает диспансер. Поэтому амбулаторное лечение идет не на самом высоком уровне, без учета последних достижений медицины.

Хотя для больных раком молочной железы эта проблема стоит не столь остро. Основную группу пациентов при этой болезни составляют женщины, чувствительные к гормонам. А эти препараты не такие уж дорогие.

«Корр.»: – А в каких странах лучше всего справляются с раком молочной железы?

А.Г.: – В США. Американцы в научных статьях перечисляют 12 форм опухолей, которые они лечат успешнее, чем в Европе. Не с Россией они сравнивают свои достижения, а с Англией, Германией. В этом перечне есть и рак молочной железы. У них уже 91% излечения рака молочной железы, в Англии – 85%, а в Германии – 80%.

«Корр.»: – А у нас?

А.Г.: – У нас, к сожалению, нет регистра всех больных. По приблизительным подсчетам умирает половина.

Работа над стандартами

«Корр.»: – Сейчас у нас в разных областях медицины разрабатываются стандарты лечения. В онкологии тоже, наверное, ведется такая работа?

А.Г.: – Ведется. Меня привлекают к разработке стандартов, но, когда стандарты выходят, я не узнаю своих рекомендаций. Мы обсуждаем стандарты лечения с ведущими специалистами в области лекарственной терапии, с главным онкологом, директором Института имени Герцена, профессором Валерием Чиссовым, дальше наши рекомендации поступают в Министерство здравоохранения, и там чиновники все переделывают по-своему. Я читаю проект законодательства по здравоохранению, там написано: «… список бесплатных и жизненно необходимых препаратов утверждается по критериям Совета министров». Совет министров решает, какой препарат давать бесплатно, а какой нет. А Совет министров исходит только из цены, потому что он не знает, как эти препараты действуют.

«Корр.»: – Значит, больной часто не получает необходимого лечения из-за того, что в районном диспансере он не может получить препараты…?

А.Г.: – В онкологии очень важно выдержать сроки. Например, ты должен пропить 7 дней какое-то лекарство и на 22‑й день начать второй курс. А в онкодиспансере нет нужного препарата. Больные там стоят на его получение в очереди.

Препарат может появиться на 38‑й день вместо 22‑го. Нарушается система лечения, нарушается его эффективность.

«Корр.»: – В России есть все эти эффективные препараты, которыми лечат в других странах?

А.Г.: – У нас почти все эти препараты зарегистрированы. Формально они есть. Но реально лекарств на всех больных не хватает. Если родственники не предпринимают усилий на выбирание нужного препарата, если человек не платит за лекарство свои деньги, он может не получить современного лечения.

Часто говорят: все равно онкобольной умрет. Да, человек, у которого есть метастазы, вышел на финишную прямую. Но ведь речь идет о сроках! Может быть, он проживет еще год, может, два, я знал одного больного, который 20 лет жил с метастатическим раком предстательной железы. 20 лет! Такое продление жизни очень существенно. Я работаю в области лечения как раз поздних форм рака. И мы боремся за то, чтобы наши больные жили долго.

Чур, меня!

«Корр.»: – Можно ли уберечься от рака молочной железы? И какие меры профилактики вы посоветуете?

А.Г.: – После 45 лет каждая женщина обязательно должна пойти к маммологу. И ходить к нему раз в 2 года. Особенно если долго были месячные, если она не кормила ребенка грудью, если мало рожала, если не была замужем (исследования показывают, что у монахинь рак груди встречается чаще). И тогда можно поймать предрак, который легко лечится.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика

© 2010-2015 Mastopatia.com Все права защищены. При копировании материалов, активная ссылка на источник обязательна!